Польские лагеря смерти:1920-1924

Польско-советская война 1919-1920 гг. не принадлежит к числу событий в отечественной истории, которыми принято было гордиться. Истинные цели войны до конца ХХ в. были засекречены. Не только потому, что в результате социального эксперимента – похода Тухачевского «за Вислу», организованного руководством РКП (б) – погибло не менее 100 тысяч русских солдат, но и потому, что в лагерях Польши оказалось более 200 тысяч человек.

Доклад Ленина на IX съезде партии большевиков, в которых содержалась самооценка целей и последствий похода «за мировой революцией» впервые были опубликованы только в 1994 г. Много перьев недавно сломали польские и отечественные журналисты и некоторые историки, чтобы доказать, кто виноватее – Польша или Россия, первая – в гибели красноармейцев в польских лагерях в 1919-1920 гг., вторая – в расстреле польских солдат и офицеров под Катынью. Нет нужды вторгаться в этот конъюнктурный политический спор.

Распоряжением Президента РФ от 15.04.2000 г. перед группой архивистов и историков была поставлена задача установления максимально точного числа погибших красноармейцев в польских лагерях. Правительство РФ выделило средства на проведение исследований. Оставшиеся в исследовательской группе историки приняли на веру цифры, предложенные польским историком З. Карпусом. При этом польская сторона отказалась предоставить документы, хранящиеся под грифом «секретно» в Польше, а материалы отечественных архивов не были должным образом исследованы. В итоговой справке Президенту РФ было сообщено, что в лагерях Польши погибло всего 18-20 тыс. красноармейцев. Эти существенно заниженные цифры были озвучены В. В. Путиным в эфире.

Жуткими условиями содержания военнопленных красноармейцев и интернированных антибольшевистских формирований в Польше и армии генерала Н. Э. Бредова «прославились» многие польские лагеря. В период эпидемии тифа, осенью-зимой 1919-1920 гг. от нечеловеческих условий содержания, отсутствия должной медицинской помощи, голода погибло такое количество красноармейцев, что полемика о числе погибших, вспыхнувшая в середине 90-х гг. прошлого века, продолжается до сих пор.

Безусловно, самым достоверным источником о состоянии лагерей являются очевидцы событий, среди которых были и священники. Одной из наиболее заметных личностей среди духовных пастырей в лагерях Польши был о. Сергий Великанов. В какое время о. Сергий оказался в самом страшном польском лагере – «лагере смерти» Тухола, пока не установлено. Из документа от 18 октября 1921 г., отправленного из Российского попечительского комитета над русскими беженцами в Польше (РПК) в Общество помощи русским беженцам, мы узнаем, что в период эпидемии тифа осенью-зимой 1919-1920 гг. о. Сергий находился в лагере. В 1921 г. в детской лагерной школе лагеря Тухола он преподавал Закон Божий.

Деятели российской эмиграции (Д. В. Философов, Н. Э. Бутенко, Б. В. Савинков и др.) ссылались на подсчеты о. Сергия, когда утверждали, что только в лагере Тухола «вследствие ужасающих жилищных и санитарных условий» погибло более 22 тысяч пленных красноармейцев. Эти цифры были опубликованы в эмигрантской газете «Свобода» и не вызывали возражений у современников: начальника «экспозитуры» – польской разведки и контрразведки – Матушевского, начальника Восточного отдела МИД Польши М. Шумляковского. Польский историк З. Карпус признал, что в течение 1919-1921 гг. в лагере Стржалково умерло около 8 тысяч пленных красноармейцев. В других лагерях Польши ситуация была более сносной, но смертность была высокой. По нашим предварительным подсчетам, число погибших во всех польских лагерях превышает 40 тысяч человек.

Не важно, в какую форму были одеты русские солдаты. Известно, что в июле 1920 г. на польский фронт в составе Красной Армии были отправлены все попавшие на юге России в плен белогвардейцы. После заключения Рижского мира лагерь Тухола был предназначен для сосредоточения интернированных солдат и офицеров антисоветских добровольческих формирований, их число превышало 15 тысяч. Как и красноармейцы, интернированные русские солдаты и офицеры продолжали находиться в тяжелейших условиях. «Положение их надо признать отчаянным», – писал в Париж в 1922 г. в Земский городской комитет П. Э. Бутенко.

В эмигрантской газете «Общее дело», после посещения польских лагерей весной 1921 г., журналист Соколов-Эли в статье «Жизнь русских солдат в Польше» так описал свои впечатления: «На одной стене – красками – огромадная картина. Бурное пенящееся море и над ним – прекрасный белый лебедь – летит, широко расставив могучие крылья. А в глубине, за морем, хаос, багровые языки пожара. Под картиной надпись: «На память дорогим добровольцам от офицеров-большевиков». Что же это означает?

– Вот видите, товарищи на память оставили.

– Да разве вы вместе с большевиками в лагере были?

– Со многими офицерами у них мы дружно жили. Они ведь такие же красные, как и мы с вами… Художник там был один, академик. Он нам и церковь расписывал… Церковь в другом бараке. Большая, светлая. Высокий резной алтарь. Действительно прекрасно выписаны лики святых. Вылилась затосковавшая в большевистской пошлятине художническая душа».

Духовная жизнь русских воинов сосредотачивалась вокруг лагерных церквей. Накануне 1921 г. администрация лагеря Щеперно, согласно приказу генерал-майора Матвеева, предоставила в ведение интернированной армии, сохранившей свою структуру, церковь. Сохранились сведения о составе ее причта: священник Иулиан Миллер, диакон А. Дорогов, псаломщик Лев Бойчук, второй священник Ф. Михайлов, второй диакон П. Абрамчук, второй псаломщик М. Никулин, пономарь Пл. Чирва, ктитор Е. Шафалович, пономарь Н. Я Пуртов, вестовой священника Миллера И. Климашев. В лагере Тухола церковь была открыта в июне 1921 г. священником стал о. Левитский. Имена двух дьяконов пока не установлены. На их содержание П. Э. Бутенко, представитель Земского городского комитета в Польше, через Лагерную Контрольную комиссию разрешил выдавать ежемесячно с 15 июня по 5 тысяч польских марок священнику и по 2,5 – дьяконам.

Несмотря на невыносимые условия существования в лагерях, трудности беженской жизни в Польше, на отсутствие какой-либо помощи со стороны польского правительства, развернувшуюся в этот период «ревиндикацию», русские люди всеми возможными способами восстанавливали приходскую жизнь. В Польше действовал Православный церковный совет, по инициативе которого была создана Комиссия по делам русских школ в Польше под председательством Н. С. Серебренникова. Однако намеченный на сентябрь 1921 г. съезд православных приходов не состоялся – епископ Кременецкий Дионисий выступил против него, воспретив волынскому духовенству и мирянам участвовать в съезде. Сильное давление польского правительства на православных иерархов в Польше, высылка из Польши епископа Вольского Сергия, заточение в Мелецкий монастырь епископа Пантелеимона, – все это преследовало цель провозгласить автокефалию Православной Церкви в Польше. На третьем Соборе епископов в 1922 г., благодаря стараниям митрополита Георгия, приглашенного польским правительством из Италии в августе 1921 г., автокефалия была фактически провозглашена.

1. ГАРФ. Ф.7003. Оп.1. Д.8. Л.64 об. 2. ГАРФ. Ф.7003. Оп.1. Д.1. Л.53. 3. «Свобода», № 248, 19.10.1921 г. 4. З. Карпус. Факты о советских военнопленных в 1919-1921 гг.//Новая Польша. 2000. № 11. С.24. 5. ГАРФ. Ф.7003. Оп.1. Д.7. Л.42. 6. Симонова Т. М. «Опять бьют бичом, прошибают головы камнями». Русские в польских концентрационных лагерях 1920-1924 гг.//Источник. 2001. № 3. 7. ГАРФ. Ф.5814. Оп.1. Д.1. Л.27. 8. ГАРФ. Ф.7003. Оп.1. Д.5. Л.12. 9. Ревиндикация – отобрание церквей польским правительством и возвращение их прежнему владельцу на Холмщине, Виленщине, Волыни, в Полесье. Подавляющее их большинство ранее принадлежало не католической церкви, а униатской.

Приложение: из статьи Алексея Памятных «Пленные красноармейцы в польских лагерях» Вот отрывок о лагере в Белостоке из докладной записки начальника санитарного департамента министерства военных дел Польши (декабрь 1919): «Я посетил лагерь пленных в Белостоке и сейчас, под первым впечатлением, осмелился обратиться к господину генералу как главному врачу польских войск с описанием той страшной картины, которая предстает перед каждым прибывающим в лагерь... Вновь то же преступное пренебрежение своими обязанностями всех действующих в лагере органов навлекло позор на наше имя, на польскую армию так же, как это имело место в Брест-Литовске. В лагере на каждом шагу грязь, неопрятность, которые невозможно описать, запущенность и человеческая нужда, взывающие к небесам о возмездии. Перед дверями бараков кучи человеческих испражнений, больные до такой степени ослаблены, что не могут дойти до отхожих мест... Сами бараки переполнены, среди «здоровых» полно больных. По моему мнению, среди 1400 пленных здоровых просто нет. Прикрытые только тряпьем, они жмутся друг к другу, согреваясь взаимно. Смрад от дизентерийных больных и пораженных гангреной, опухших от голода ног. В бараке, который должны были как раз освободить, лежали среди других больных двое особенно тяжелобольных в собственном кале, сочащемся через верхние портки, у них уже не было сил, чтобы подняться, чтобы перелечь на сухое место на нарах..."

Варшавская газета «Свобода» 19 октября 1921 года сообщала, что в лагере Тухоли умерли за один год около 22 тыс. красноармейцев, попавших в польский плен после советско-польской войны 1919 – 1920 годов. Русских, как скот, вместо лошадей впрягали, и они таскали телеги и бороны на лесозаготовках, пашне и дорожных работах.